TANYA GROTTER
цитата/саундтрек по желанию
Zhanna Abbatikova//Жанна Аббатикова
Elizabeth Gillies

---

Из троицы некромагов, унаследовавших Дар старухи, Жанна выделяется и является наиболее загадочной и интригующей. Пожалуй, ее изначальный магический дар был сильнее и у нее было больше шансов в конечном итоге оказаться в Тибидохсе — но тут старуха нас  опередила, похитив девочку из родительского дома. Потом были долгие годы кошмарного и воистину чудовищного обучения, но Жанна выжила.

---

заявка в пару: нет

---

По большому счету, Жанна это тоже тот случай, когда вам хочется поиграть по вселенной Тани Гроттер, но никто из канонов не особо привлекается, потому что Жанну можно удобно подстроить под любой склад характера, при сохранении некоторых фактов биографии. Не очень полная, но полезная статья с википедии https://grotter-buslaev.fandom.com/ru/w … Аббатикова
Что касается, влюбленности Жанны в Глеба и клятвы на книге — мне не хочется, чтобы Жанна так глупо свою возможность любить глеба... использовала. Этот момент можно вообще убрать [клятва не сработала] или же при согласовании с Глебом можно как-нибудь интересно обыграть, это была детская влюблённость, но ее порой видно.

---

THE HUNGER GAMES
Каждый выстрел этой пушки для меня просто музыка. На них мне наплевать.
finnick odair // финник одэйр
Sam Claflin

---

Красавчик. Любимчик публики. Живая легенда. Трибут. Жертва. Победитель.
В возрасте четырнадцати лет выиграл шестьдесят пятые голодные игры и тем самым завоевал для себя титул самого молодого победителя, кем и остается до сих пор.
На арене преимущество всегда было на его стороне, ведь он представитель 4 Дистрикта. Он – профи. С малых лет юноша умело справляется с  оружием и может дать отпор абсолютно любому противнику. Но Финнику помогли выжить не только его острый ум, смекалка и физическая сила. Большую роль в привлечении спонсоров сыграла его необычайная красота. Высокий, спортивный, с золотистой кожей, бронзовыми волосами и очаровательными глазами цвета морской зелени.

После того как Финник вернулся в Дистрикт его ждала вечная слава, богатство и, как бы прискорбно это не звучало, на свободе его ждало рабство. Четырнадцатилетний юноша погряз в грязных сплетнях и интригах, он попал в скользкие лапы самого президента Сноу. Стал его игрушкой. Приходилось продавать себя ради обеспечения собственной безопасности. Как же иронично. Но Финник решил играть по собственным правилам. Долгие годы он ублажал испорченных капитолийских богачей и плату он брал не деньгами. Что для победителя богатство, когда столица уже озолотила его? В этом мире есть нечто более ценное, чем какие-то бумажки и звонкие монеты. Секреты. Тайны. Знание. Кто владеет знанием, тот владеет миром!

И даже несмотря на то, что весь Панем теперь знал главного красавчика из четвертого Дистрикта как заядлого ловеласа, Финник всей своей душой и сердцем был предан единственной женщине – Энни…

— Все в порядке. Я в порядке, — говорю я. Хотя я вовсе не чувствую себя «в порядке». — Я думала, что услышала свою сестру, но… — Пронзительный вопль обрывает меня. Другой голос, не Прим, возможно, молодой женщины. Я не узнаю его. Но это производит на Финника мгновенный эффект. Его лицо бледнеет, и я могу на самом деле видеть, как его зрачки расширяются от страха. — Финник, подожди, — говорю я, собираясь разубедить его, но он уже убегает. Несется в поисках жертвы, так же не думая, как я искала Прим. — Финник, — зову и зову я, понимая, что он не будет останавливаться и ждать меня, чтобы я дала ему разумное объяснение. Таким образом, все, что я могу сделать, — это следовать за ним.
…
— Энни! Энни!
Он полностью охвачен паникой, совершенно недостижимый, поэтому я делаю то, что сделала бы, так или иначе. Я взбираюсь на соседнее дерево, нахожу сойку-говоруна и поражаю птицу стрелой. Она падает вниз, приземляясь прямо перед Финником. Он поднимает ее, потихоньку сопоставляя все события, но когда я спускаюсь, чтобы присоединиться к нему, он выглядит еще более отчаянным, чем когда-либо.
— Все нормально, Финник. Это всего лишь сойка-говорун. Они сыграли с нами злую шутку, — объясняю я. — Это не по-настоящему. Это не твоя… Энни.

Я никогда не умела нравиться людям. Всегда старалась держаться особняком, чтобы сохранить жизнь не только себе, но и тем, кого я люблю всем сердцем. И тебе, Финник, я упорно старалась не доверять. Не хотела вступать с тобой в альянс на арене. Мне не нужно было твое общество. Я привыкла действовать самостоятельно. Бороться лишь за себя. За себя и Пита, ведь он для меня – целая жизнь. И я боялась протянуть тебе руку, а в решающий момент получить нож в спину. Но твое упорство, твое желание доказать мне, что ты на моей стороне меня поразило и даже приятно удивило.
Я безмерно благодарна тебе за твою помощь на арене во время квартальной бойни. Мне никогда не отплатить тебе за то, что ты спас Пита от смерти. Ты стал важной частью нашей команды бунтовщиков. Ты стал напарником, верным товарищем….другом.

---

заявка в пару: нет

---

Ну что, наш дорогой сахарный мальчик, ты нам очень нужен. Мы тут устроили какую-то дикую заварушку. Квартальная бойня пошла по пи….совсем не так, как было в каноне. Ваша драгоценная Сойка попала в клетку Капитолия вместе с Джоанной и Энни. Ты нужен моему Питу, чтобы устраивать диверсии под старым носом президента Сноу, играть на его нервах и все такое. Вам с Питом и Гейлом совершенно точно нужно громко и красиво ворваться во дворец, чтобы спасти не только своих любимых красавиц их плена, но еще как бы нам тут целый Панем спасти нужно от тирании и диктатуры. Так что приходи, красавчик, мы обеспечим тебя любовью, ламповой беседой и игрой!

---

DETECTIVE COMICS
catana cat — готэм
Harley Quinn // Харли Квинн
margot robbie

---

Говорят, у меня проблемы с женщинами. Ну, вообще-то, справедливости ради, я со всем миром не в ладах. Хотя и тут не сказать, что неправы. Но вообще, честно говоря, никакой разницы.

У куколки дубина в руках (бита или всё, что угодно, что можно использовать как оружие) и каждое действие не поддаётся пониманию. Мир считает, что она — сумасшедшая. Вечно на своей волне устраивает Готэму то, что даже по его сниженным меркам может классифицироваться как безумие. Родственная душа, короче, пусть даже, против собственной воли.

Я не то что должен, я обязан не чувствовать ничего, презирать. А привязанность в данном случае — тупейшее из чувств. Она была его. Частью всего того, что Джокер со мной сделал. И с остальными. Она держала камеру, пока он вытворял столько безумств. Она смеялась этим дурацким, дребезжащим смехом, пока мир горел, потому что была уверена, что это — любовь. Хотя, это ею очевидно никогда не было.

Я должен ненавидеть её. Иногда я так и делаю. Но это простое, чистое чувство. А со мной ничего простого и чистого не бывает. Всегда есть  "но". Всегда есть какая-то едкая, ядовитая оговорка.

Харли это самое "но". Само по себе.

Потому  что и моим врачом была, пытаясь помочь, когда я загремел в Аркхэм. Потому что была моим оплотом спокойствия в припадках безумия. Глупо, конечно.

Хотя, естественно, всё не только поэтому.

Скорее потому что она сломалась. Она посмотрела на того, кого боготворила и увидела наконец не повелителя мира, а жалкого, больного ублюдка. И она нашла в себе силы не просто уйти. Она нашла в себе силы ударить его. Бросить ему вызов. Со мной рядом, в составе очередного "отряда самоубийц". Защищала меня, когда были рядом, а я — её. Это было сродни естественному инстинкту, лишённому здравого смысла. Перед общим врагом, мы оставили старые обиды и любое прошлое.

Я часто вспоминал, что она говорила, когда Бэтмен меня упёк в Аркхэм. Утверждала, что мне нужно говорить со стеной, делать болезненный момент безликим. В тот момент я даже был благодарен.

И мы с ней действительно похожи. Потомки одного дома разрушенной психики, имени клоуна и рыцаря, их вечного танца, где остальные — не зрители, а попутные жертвы.

Мы пересекались с Харли потом. После охоты на Джокера.  Не в Готэме, а где-то на выселках, когда и у меня, и у неё были свои тёмные делишки. И тут всё совпало. Наши интересы. Наши враги в том моменте. И мы ничего не сказали. Никаких планов, никаких договорённостей. Просто встретились взглядами через хаос, который всегда приносили с собой и всё. Мы поняли. Мы встали спиной к спине. И это было…снова чертовски правильно. Я прикрывал её слепую зону, она прикрывала мою. Её дубина и мой пистолет. Её безумные крики и мой хриплый мат. Она не смотрела на меня с ужасом, когда я ломал кости и не останавливался. Она смотрела с одобрением, с той самой сумасшедшей ухмылкой и кричала: "Давай, грустный Робин, развеселись, займись этим придурком!". Ненавижу это прозвище. А Квинзель почему-то обожала обыгрывать это, в своей неповторимой, арликинской манере.

Потому что ей известно, кем я был. Кем я стал. И кем могу быть — потенциально проблематичным. Рыцарь Аркхэма — это когда даже Харли признаёт, что кажется, будет плохо. Разрисовывает шлем помадой, зажатой в зубах, но они стучат слишком громко.

Зато, она — не та, что убежит в ужасе, увидев худшие проявления моего характера. И не та, что будет читать нотации о просранной морали, делать круглые глаза и наказывать меня обиженным молчанием. Другие, вроде Кори тоже того не делали. Но их нет рядом, а Харли — постоянно. Даже вручала мне награду, как "лучшему злодею", при полном зале остальных придурков. Я заценил. Все были готовы передраться за эту ненужную статуэтку, а Квинн поздравляла меня вполне  искренне. Даже когда между нами ещё не было ничего.

Конечно, это неправильно — испытывать к ней что-то вроде болезненной, колючей благодарности. Что-то вроде родства. Она напоминает мне о том, чего я стараюсь не касаться. Но она же и напоминает мне, что я выжил. Что мы выжили. Ну, или в моём конкретном случае — просто сейчас живы.

Тем более, у нас не только прошлое похоже, но и то, что мы делаем сейчас — путь исправления и искупления, на который вступили оба канонично. Харли теперь принимается Бэт-семьёй. Я вроде бы тоже. Это не отношения Ромео и Джульетты. Это — самое правильное из ненормального.

---

заявка в пару: да

---

Связь в лс, чтобы ориентироваться, на внешности Nico Tortorella в нормальном его образе, раньше у меня на Харли была Самара Уивинг, если тянет на неё можно естественно, но мне кажется, можно попробовать и с Марго. Надеюсь заходит. Заявка в пару, как написано выше, а детали обсудим уже лично, естественно. Берите роль если будете писать чаще одного раза в месяц. Не каждый день, естественно, сам так не пишу, даже близко. И всё же, рассчитывайте силы. На тему событий, биографии и кусков, что учитываем/не учитываем естественно, тоже обсудим, много всего. Мы канонично пересекались, это не такая проблема, типа этого. У меня много таких моментов сохранено. В принципе, комиксы знать не обязательно, их с ней слишком много, что-то о кусках совместных я расскажу, что-то из вики, что-то будет полёт нашей фантазии. Для роли быть естественно, взрослым человеком, желательно с контактным характером и тоже желанием развивать персонажа, а не ориентироваться только на то, что если по заявке, то я должен выплясывать рядом, а вы — соглашаться/не соглашаться. У меня обычно никогда проблем нет с идеями и прочим, но хотелось бы видеть взаимный  интерес. Сам пишу от первого лица, прекрасно воспринимаю и первое, и третье лицо. Объём и стилистика в принципе не важны, главное, чтобы понятно было, где речь ко мне, где рассуждения о своём. По поводу романтических привязанностей к Джокеру, Айви  или кому там ещё, я по очевидным причинам против. Эпик сделан сурикат.

---

Ваш пост

Какая отвратительная тишина. Ничего спасительного, защищающего тебя от сумасшествия окружающего мира. Вроде бы как да, не громко, но всё же, не абсолютно. Она потому что плотная, чужеродная, напитана чужим безумием. Всё в себя впитывает, так по-блядски. Приглушённые крики из крыла Пингвина и бесконечный, раздражающий гул там, где властвует Загадочник, снова хаос там, где Двуликий, работодатель моего отца.
И ещё много всякого, монотонного, привычного, давно уже ставшего какофонией существования здесь. Стук. Вечный стук. Стук. Стук.
Скорее всего, кто-то бьётся головой об стену, мечтая сбежать в мир либо окончательного безумия, либо смерти. Или шалит водопровод. Кто его знает. Никто не вникает, потому что для всех абсолютно это фон, на который похуй. Опять же, всем. Абсолютно. От безумцев, что тысячи отправляли на гибель, чтобы снять крутое видео для собственного блога, до конвоиров. Честно говоря, тоже не особо здоровые ребята, как и врачи тут, но что удивляться? Те, кто в ладах с собой, не обрекут себя добровольно на это.

Да и на город этот, честно говоря тоже. Сбегут. Уползут, если нет ног. Вцепятся в чужой кадык, чтобы вывезли паразитами.
Но все остальные....Ну, вот, мы здесь. Пропитаны одной и той же вонью — разложившихся, изнасилованных и сгнивших надежд и здравого смысла.

Естественно, я не в палате или камере с мягкими стенами. Первое — потенциально опасно. Мне не нужно оружие для того, чтобы сделать буквально что угодно. Я не прячусь за нанятыми головорезами, я и есть идеальная машина для убийства, воспитанник Бэтмена, Лиги Убийц и Всекасты, единственный её оставшийся представитель. Кого-то ко мне нельзя...Все знают моё непринятие злодеев или криминальных авторитетов. Мне себя...кто знает? Себя я могу убить, без подручных предметов. Правда, конечно не собираюсь. Сначала Блэкгейт — никто не установил безумия, как такового. Я всего лишь любил убивать. Подумаешь. Новая для Готэма история.
148 человек хотя бы успел прежде, чем они поняли, что происходит, а комиссия решила изменить диагноз. Догадались уроды, что санитар леса в курятнике также плохо, как лиса. Они все были для меня виновны, я их и искал. Решили отправить к ним и вроде как унизить, что я такой же. Ну, конечно. Как же. Я просто был рад, что мне их по всему городу собирать не пришлось. Хоть какая-то польза от приёмного отца наконец появилась — он же их собрал в той жалкой тюрьме, где они провести должны были сколько...по пять лет, за все свои преступления? Ну, я обеспечил им чуть более справедливое наказание, я считаю.

Второе  — бред. В Аркхэме нет таких условий. Мы все можем убиться  и об мягкие стены. И никто не хочет для нас хоть каплю мягкости, пусть это и стены. Совпадение.

А ещё, я бил и бил Джокера монтировкой, выверяя каждый удар. Не чтобы он умер. А что бы гнил заживо. Кто бы сомневался, что Бэтмен взбесится.
Ну и весь город захватил параллельно, чтобы всем успеть объяснить, как они гниют заживо.
Согласен. Тоже было. Мои мотивы не совпадают с теми, что были у напарника. Хотя, когда Аркхэм пал и я себя объявил его рыцарем, смотрели мы в принципе в одном направлении.

Так что, теперь я здесь, на своём месте, в этом аквариуме. Мне видны все их мерзкие морды, в качестве наказания. И я им виден, весь. Целыми сутками. Безопасный для охранников и других заключённых, пообщался с которыми бы с удовольствием. Мне-то теперь, запертому тут, что терять, на какие  ориентиры Бэтмена реагировать?

Круглосуточное наблюдение, камера красным огоньком мигает за стеклом, но направленная на всё окружающее пространство. До неё тоже не дотянуться, но мне в принципе и не надо. Моё лицо наконец открыто этому миру, не скрыто ни костюмом Робина, ни Красного Колпака, ни Рыцаря Аркхэма, они естественно, всё сняли. Обычная такая роба лечебницы на мне сейчас, что воняет хлоркой. Ну, хотя бы есть доказательство, что стирают, уже неплохо.

Забавный факт, с которым я давно смирился, но мне никто не верит. Бэтмен — дебил. Во всех возможных смыслах, кроме уровня интеллекта.
Мало того, что отпускает тех, кто нападёт на него снова, так  ещё и... Я — его сын, его Робин, его сайдкик и ученик. Что мешает мне открыть своё ебало и раскрыть главную загадку этого вонючего города, вскрыв правду о том, кто прячется за маской летучей мыши? Ох, что же станет с жизнью Брюса, в то же самое мгновение?...Уверен, в этой войне, когда все худшие армии обратятся против него одновременно, он не справится.

Сдохнет. Будет истерзан, убит, замучен, потеряет всё, что есть у него. Мне всего-то надо рассмеяться и прошептать этот секрет хоть кому-нибудь.

Брюс правда не предполагал такого варианта, когда засовывал меня в Блэкгейт сначала, а затем в Аркэм?...Ну, что  я могу захотеть отомстить за его бесконечное предательство. Он дал убить меня и даже не подумал переживать о том, как  использовал ребёнка-беспризорника в своих драмах. Он убивал этот город, снова и снова, защищая права преступников, а не жертв. Отстаивал каждый раз, что жизнь психопата, что тысячами убивает, ценнее, чем всё что тот сделал, потому что он — самоназванный рыцарь. У него принципы.

Он мне как-то горло перерезал, чтобы не дать убить Джокера. Потому что принципы.

Затем я захватил этот город и его лечебницу, и в иронии назвался другим безумным рыцарем — Аркхэма, потому что перестал в чём-либо уступать ему. Зато, стал отражением сумасшествия, что он установил в качестве нормы происходящего.
И...да, не был безгрешен, устроил историю, включая захват всех причастных, конечно. Только, Брюс всё делал, чтобы все пострадали, ему как обычно плевать было на сопутствующие жертвы. А я, даже в том приступе ярости, пошёл против союзника, чтобы не пострадали случайные жертвы серьёзно, включая врачей и практикантов, потому и сдался. Невиновные, даже те, кто мучили меня, веруя в то, что я — больной, не мой профиль. Бэтмен исчез, не разгребая свой бардак. А я сдался. Остался. Всё ещё рыцарь Аркхэма по сути своей.

Готэм, во всём его великолепии.

И его героях.

Понимаю, что доктор Квинзель направляется ко мне до того, как поворачиваюсь лицом к стеклу или вижу её воочию. Шаги потому что другие, отличные от всех, кто здесь есть. Различать их, даже за стеклом, для меня никогда не проблема. Меня натаскивали драться с теми, кто десять тысяч лет назад хлебнул из источника абсолютного зла и всё ещё существовал, благодаря этому. Люди....Люди не особая проблема. Их нужно оценивать по разному, потому что все они разные, но я всегда отличу, кто шагает ко мне, заебавшийся и раздражённый санитар или красивая девица, с которой уже свели знакомство.

Разглядываю девушку перед собой. Мы — ровесники, скорее всего, я плюс год, максимум, если включить туда время в смерти и яме лазаря. И я  не безумный, помимо прочего. Не забываю через мгновение, как прочие обитатели тут, что три минуты назад происходило. Помню всё, абсолютно. Включая события, предшествующие  моему возвращению. Джей-бёрд, первое убийство, жестокая смерть, на которую Бэтмен не отреагировал.
А затем   — Лига убийц, где Талия меня вернула к жизни, что бы я возглавил ту. Всекаста. Моё возвращение в Готэм, в качестве мстителя.

Ну, или линчевателя, плевать. Суть в том, что я — не идиот, как мой бывший папаша. Всегда знал, как всё работает.
Но правда в Готэм-сити вообще не ценится, как и здравые решения. И вот, я тут.

— Назначили дело, значит? Насмехаюсь, даже не скрываю, но совсем не издевательски. Ну, почти. Может быть чуть-чуть. Потому что это бред. И знаем мы с доктором Квинзель. — Странный выбор для моего профиля, который не распознали изначально старые волки. У меня нет провалов в сознании или бредовых идей, или всего остального. Они облажались, а я перебил кучу народа, пока появилась возможность. К тому же, я стал олицетворением  того, как они облажались, а ты пострадала, будучи невиновной. Всё дело правда в том, что они не нашли вариантов лучших? Смеюсь, приближаясь к стеклу впритык, вставая близ доктора Квинзель, почти интимно рядом. Не опасно для неё, естественно. Мало того, что стекло крепкое, так понимает же, что она — не объект моих...Ну, жестоких интересов, скажем так. В этот раз. Вернулась ко мне, хоть могла бы не делать этого. Слишком была напугана. Ну надо же. Хорошо. Приятно.

Доктор напрягается, из-за страха, что клубится где-то внутри неё. Ну и потому что её в каком-то смысле раскусили. Хах.

Впрочем, не может быть лучшего начала для лечения или того, чтобы рассказать свою историю, как наладить контакт со своим психиатром. Этим в данный момент и занимаюсь.

— Чего ты хочешь? Убедиться, что в безопасности? Позволяю губам дрогнуть в чём-то, что почти тёплая улыбка. Ну, не совсем расположение. Скорее, признание того, что эта игра мне нравится. Доктор Харли была частью тех событий, да. Но я же не дал с ней ничего сделать. Не собирался и сам.

— А ещё, никто вчерашнюю студентку не пришлёт к тому, кто за ночь отрезал головы шести боссам мафии Готэма и убил более сотни людей в самой охраняемой тюрьме этого города. Или недавно взял в заложники Готэм. Даже в таком безумном месте, как это, есть формальные принципы. И страх. И нежелание признавать свои ошибки. Если они позволили тебе здесь быть, значит, ты такая же безумная и переиграла их всех, красотка. И тебе это очень надо. Подхожу впритык к стеклу, насколько возможно. Доктор Квинзель может быть недосягаемо, но достаточно близко со мной рядом. Разглядываю её с любопытством, очевидным интересом — секс близко не в списке моих приоритетов, но я естественно, реагирую на женщин. Последний раз трахался с Талией аль Гул. А потом в Готэм вернулся и как-то месть так поглотила, что вообще не отвлекался на это.
Ну, а далее...Мой нынешний психиатр, если Харлин всё же дали реально разрешение на работу со мной, красивая, даже очень. Моего возраста, разумная, в отличии от клоунского зверья, что здесь себя позиционирует персоналом. Могу позволить себе любоваться, пока заняться нечем. Да ещё держится достойно каждый раз, когда приходится сталкиваться с местными обитателями.

Доктор не подозревает даже, на какую золотую жилу  наткнулась. Никто не знает правду обо мне. Я — стёртая личность. Бэтмен не позволил хоть каким-нибудь моим следам существовать в этом мире — не отпечатков, ни любых следов. Одно лишь свидетельство о смерти приёмного сына Брюса Уэйна — Джейсона, в возрасте 15 лет. Единственное доказательство, что я вообще существовал когда-то в этом мире. Подумаешь. Он же не знал, что я восстану когда-нибудь из мёртвых. Никогда не парился, как выглядеть будет живое свидетельство памяти о его проёбах.

Но теперь я есть. Здесь. Не дохлый. Знающий тайны самых загадочных бэт-личностей, только маски которых и хранят безопасность их, и их близких.
Пока молчу. Естественно. Сам перебью их всех, когда совсем с ума сойдут в своём просветлении "спасай не убивая". Но до тех пор....Психиатр Квинзель получила ценный источник информации, но даже не представляет пока этого. Умная девочка, которой я сделал плохо. Хорошо, что не слишком.

Но она же здесь, снова, заглядывает в глаза рыцаря Аркхэма, жертвой планов ненависти которого стала, пусть и ненадолго. Милое личико наверное помогло, даже в период психоза.

— Ну так, доктор Квинзель? Вы здесь, потому что я интересен или просто убедиться, что я заперт надёжно и больше никого не напугаю? Мне не то что бы сильно нужен её ответ на это, на самом деле. В принципе, я знаю его. С разных сторон, разных ракурсов, с миллионом предположений. Просто, хочу ответ услышать, как доказательство намёка на взаимное уважения. Или хотя бы интереса, как посмотреть. У меня он есть.

И девушка, что могла бы сейчас сидеть на свидании и разводить какого-нибудь папика, а не сидеть в лечебнице  для душевнобольных преступников, должна тоже в этом видеть хоть какой-нибудь смысл. Мне бы услышать его прежде, чем свою больную душу выворачивать наизнанку.